мечтательный

Vestri tergum est albus

Метки на ракорде

[sticky post]Политика партии. Обновляемое
мечтательный
agnostus
Дорогие гости, я веду этот журнал с 2004 года. Начинал я его почти юношей трепетным, сегодня ж я муж, с лицом утомленным пьянством и развратом бдениями над манускриптами и суровой аскезой.

Я коммерческий фотограф широкого профиля. Живу и работаю в Санкт-Петербурге, c августа 2015 в Израиле, но выезжаю на гастроли, коли есть потребность. Моей профессиональной деятельности посвящен «официальный» сайт, здесь же всего помаленьку: тексты обо всяком разном, картинки различной степени нелепости, короче всякий субпродукт.

Здесь иногда встречается ненормативная лексика и adult content, так что уводите детей от мониторов, или стойте у них за плечом.

У меня нет никакой френд-политики. Я могу подписаться на полупустой журнал хорошего человека, которого знаю в реале, а могу и не подписаться, могу увлечься ЖЖ совершенно незнакомого автора, если там интересно - зависит от положения звезд. Никакого взаимофрендинга нет и не будет, мне искренне безразлично количество читателей данного журнала. Если вы хотите именно подружиться пишите в комменты - они скрыты.

Впрочем - велкам.

Будем здоровы
мечтательный
agnostus
Неприятность произошла на девятый день месяца Рамадан, когда правоверные постятся от рассвета до заката, укрепляют себя молитвой и творят добро. У нас шел одиннадцатый день сивана — то ли первого, то ли второго месяца лета - в пустыне не поймешь, когда евреи ничего сногсшибательного не делают, да и раньше не делали, что нехарактерно.

Момент удара я запомнил очень хорошо. Ярко-синее небо утренней пустыни, близкий ряд ограждений египетской границы, трое тайских гастарбайтеров, расслаблено, но изображая позой готовность, ожидающие моих указаний, все это разом кувырнулось через голову, удар обжег губы и я покатился по песку. Остановился, зафиксировал горизонт, тайцы отдалились, граница приблизилась, небо осталось на месте. Выплюнул осколки зубов, заметив как густо они замазаны в крови, и поднялся. Покрутил головой, подвигал челюстями, убеждаясь, что серьезно ничего не сломал и сфокусировал глаза на бегущих ко мне, и что-то кричащих на бегу Саиде и Орене. Что они кричали я не слышал. Я слышал пение освобождающегося из под нагрузки металла, и радовался, что сфокусировался сразу и точно. Это давало надежду на то, что серьезного сотрясения нет.

Трактор зацепил самоходную лейку за стягивающую арматуру, переломил магистральную трубу и завалил всю конструкцию на бок. Отцепить поврежденный сегмент мы не смогли, и стали разбирать его на месте, и в момент, когда я выбил один из крепежных болтов напряженный и скрученный стальной прут освободился, и описав сложную дугу, врезал мне по зубам. Винить кроме себя было некого. Какой спрос с бедуина, который изучает мир по наносимым этим миром ударам? Но я-то, человек с высшим инженерным образованием, ну ладно, скорее естественно-научным, я то знал, что такое торсионное напряжение.

И вот так никого не виня, я стоял и ждал Саида и Орена. У тайцев на лицах не дрогнул ни мускул - вот они соседи самураев! Что говорил Саид мне было не очень интересно, Орена я и так понимал, он спрашивал все ли в порядке. Ненавижу этот вопрос. Обычно его задают, когда бритому ежу понятно, что ничего не в порядке, и спрашивают как раз того, у кого это все не в порядке, бессознательно пытаясь уйти от еще неочевидной ответственности.

Я попытался улыбнуться, что ничего мол, жив еще но это их как-то не вдохновило. Орен развернулся и припустил к краю поля. Саид сказал: "Дима, у тебя второй рот", и потащил меня к машине. Он запихал меня в джип, вручил мне в качестве кровоостонавливающего рулон туалетной бумаги, и медленно повел машину на пониженной передаче по рыхлому песку вслед Орену. Тот, тем временем, добежал до своего транспортного средства и деловито рылся в аптечке. Рядом с его огромным доджем наша тойота выглядела яхтой рядом с танкером. Это я не ради лишней метафоры говорю, это так - иллюстрация того, о какой чуши я думал в данный момент.

Дальше время несколько подускорилось, думать стало некогда. Да и трудно думать когда нужно разговаривать с врачами и клерками от Авшалома до Беэр-Шевы на полузнакомом святом языке, да еще когда у тебя два рта, и оба фонтанируют кровью. Нет, не совсем так, когда я говорю на иврите, я сначала думаю по-русски, потом перевожу мысль на "простой русский", а потом перевожу это на доступный мне иврит. При этом более или менее точно выразиться на иврите не главная проблема. Гораздо труднее понять ответ. Дети различных языковых сред притащили с собой свои акценты и грамматические ошибки, которые на языках их матерей были грамматическими нормами. Современный разговорный иврит - сущая лингва-франка времен первых крестовых походов. Так что в эти минуты я думаю, скорее о прикладной лингвистике, чем о более сложных и абстрактных материях.

В приемном покое беэр-шевской "Сороки" было суетно. На Юге идут военные маневры, и солдат привозят как с поля боя - много. Плюс у потерявших концентрацию от поста бедуинов много бытового травматизма, плюс прочие. Запомнилась небесной красоты девушка-пограничница с перевязанной головой, которую беспрерывным потоком навещали сослуживцы. Интересно кто в этот момент охранял замок на границе? Причем визитеры повышались в звании, последним кого я видел был эфиоп средних лет, конгениальный пациентке по красоте с капитанскими погонами (пакад?).

А врач как-то все не шел. Прикрепленный ко мне медбрат, раз в четверть часа стремился меня утешить и сообщал, что вот-вот, и сестра на посту напротив, миленькая, чуть запуганная, из "соблюдающих", раз в двадцать минут меряла мне давление. В какой-то момент ожидания, они решили меня развлечь и сгоняли на томограф, вкатив на дорожку прививку от столбняка.

Слоняясь по коридорам и приемному, я вспоминал все свои предыдущие производственные травмы и заболевания, и думал, что каждая из них меняла мою карьеру и жизнь. Только фотографический алкоголизм не мог меня сдвинуть с избранной стези… И в итоге я одновременно бросил пить и жить в России. Тоже вроде последствие.

Доктор оказалась относительно молодой, харизматично хрипящей, с русским прошлым. Она поставила мне анестезию, от которой я взвыл, и зашила губу саморассасывающимся материалом, который мне очень мешает жить. До сих пор не рассосался. Еще несколько часов ожидания (о, я это умею) и меня принял эскулап по челюстям, который меня заверил в целостности моих таковых, и по моему настоянию, актировал мне кроме сломанных все те зубы которые я и ранее хотел починить. Пировать так пировать!

(Продолжение следует)

И снова о труде - 2
Хорошо в пустыне летом...
agnostus
Продолжая историю о трудовой карьере, пара слов об условиях труда, принятых в нашем районе. В Израиле существуют различные системы оплаты труда, наиболее распространена здесь почасовая оплата. Оплата по ставке идет за девять часов в день, сверх того - сверхурочные 125% и 150% (начиная с третьего часа), но не более двенадцати часов в день. Шестой день в неделю оплачивается из расчета 150%, но при условии, что выработаны 45 обязательных часов, или были официальные выходные (отпуск). Выходные начисляются из расчета один день за месяц работы, дни оплаченного больничного - полтора дня за месяц. Проработал месяц - болей день и половинку, полгода - девять дней. Оплата больничного хитрая: первый из официальных дней не оплачивается, второй и третий по 50%, дальше по ставке девять часов. На самом деле математика более сложная, но лучше не болеть. Короткие недомогания оформлять невыгодно)).

Для работников, работающих больше года, начисляются пицуим - выходные пособия, и выплачиваются деньги "на оздоровление". На самом деле сколько предприятий, столько и систем, но, в общем, все примерно одинаково. Контроль рабочего времени осуществляется либо различными хитрыми устройствами, от обычного картомата, до сканера сетчатки на входе-выходе, учет времени может быть почасовой или поминутный, а может не быть его вовсе. Сейчас, допустим, никто мое время не считает, я сам отчитываюсь о переработках, так сказать "на доверии".

В конце месяца работник подписывает ведомость рабочего времени, на основе которой и рассчитывается зарплата. С зарплаты удерживается соцстрах, медстрах (не имеет отношения к добровольной медицинской страховке), подоходный и пенсионные отчисления. Подоходный прогрессивный, и может быть очень большим, но я его ни разу не платил: сначала, первые полгода, как новый репатриант, потом как житель поселка близлежащего к сектору Газы.

На местных предприятиях сотрудники четко делятся на две группы: квалифицированный персонал - люди с местным или подтвержденным профильным образованием, достаточно высокооплачиваемые, и пушечное мясо, к которому отношусь и я: работники из социально-уязвимых страт: бедуины, суданские гастарбайтеры, новые репатрианты, главным образом "русские". В Израиле права работника очень качественно защищены, но "пушечное мясо" об этом не знает, или стесняется свои знания применять, часто становясь объектом разной степени неаппетитности манипуляций со стороны менеджмента. Получая зарплаты, близкие к минимальной, мы часто попадаем в ловушку сверхурочных. Балабаи (бааль абайт - хозяин дома, начальник) так и говорят при найме: платим мало, но даем заработать на сверхурочных, ночных сменах и работе по шабатам. На выходе можно действительно получить сносные деньги, но понятно, что это просто рабство.

Однако вернемся к нарративу. Покинув слесарку в Цэелиме, я перебрался в гараж в мошаве Йеша, специализирующийся на починке сельхозтехники, помощником всех, за 30 шекелей в час, что казалось мне просто упоительным после Цеэлимских 27. Там я занимался сборкой и разборкой различных механизмов под руководством очаровательного чернокожего механика Махди, суданского гастарбайтера. Действительно отличный парень лет тридцати, самого субтильного габитуса. За месяц, что я там работал, я немного сообразил, как устроен трактор, но не более. В основном моя работа описывалась следующими словами: Дима, открути вон те болты, они прикипели, а когда управишься, поменяй масло, фильтры и свечи вон у того трактора. Потом колеса вот у этого прицепа, потом подвесь на подъемник трактор номер три и попробуй его располовинить, чтоб добраться до сцепления. Причем трактора, которыми мы занимались, - ветераны кибуцного и мошавного движения, у которых ни запчастей оригинальных, ни сервиса, да и производитель давно прекратил быть.

Командовал парадом дед семидесяти с гаком. Личность героическая - кавалер высших военных наград Израиля за Шестидневную войну, харизматичная и несколько вздорная. Большую часть дня он сидел у входа в гараж и курил большую сигару, беседуя с многочисленными мошавными старичками, и ядерно торгуясь с заказчиками. Иногда он прерывался, чтобы, подкравшись к нам с Махди, надавать нам по репе, за какую-нибудь механическую глупость.

Четвертым в нашем коллективе был сын хозяина, сорокапятилетний возвращенец из Ирландии, через слово частящий «эту страну» (Израиль), реставратор мотоциклов и очень хороший человек.

Мне уже начинало нравиться, но внезапно выяснилось, что ребята рассчитывали на возврат части моей зарплаты по линии министерства абсорбции (в первый год за новых репатриантов откатывают до 75% зарплаты), но этот номер не прошел, а финансовое положение нашей механической богадельни оставляло желать. В итоге, отработав месяц, я оказался вновь безработным. «В лоб, и без выходного пособия».

***Продолжение следует***

Оптом с ФБ: Кто не менял 28 тракторных колес в песчаный смерч в пустыне - жизни не видел. Я видел.
мечтательный
agnostus


*
На автостанции в Беэр-Шеве охранник на входе досматривает мой рюкзак. Сверху лежит книга - Пророки. Надо же не отставать от сына как-то, в вопросах священных писаний. Шоймер смотрит на книгу, на меня, снова на книгу, спрашивает по-русски: ты знаешь это читать? Честно ответил, что нет. Ну он и успокоился. А так, глядишь и под подозрение какое-нибудь попал бы. Предвкушаю Иерусалим).
**
Петербург - город для своих. Если ты тутошний, он носит тебя на руках, укутывая "дождями и туманами". Он дает наслаждение оку, и пищу брюху, если умеешь питаться соточкой и бутербродом с килькой. Ты не ходишь по Невскому, но околицами: Обводный, Загородный, Лиговский, Суворовский, Выборжская сторона, Нарвская застава. Ты знаешь рюмочные для своих и знаком с уличными музыкантами. И даже в Иерусалиме ищешь если не знакомый силуэт, то хотя бы отзвук, тень его. И как хэмингуэев Париж, он - праздник, который всегда с тобой.
***
Клацнул какой-то тест. Ну вы знаете: "Какого-цвета кот ссал бы вам в тапки, если б у вас был кот вместо жены". Тест про прически, естественно на основе "анализа фото". Так вот мне пишут: вам пойдут длинные волосы. Ага. Они у меня растут с экранным разрешением - 72 dpi, возведенным в степень -1. Еще усы отпустить и морду наесть - буду белорусский батька.

****

Вчера был хороший день, почти нежный. Всех задач было - закончить ремонт лейки у Керем Шалома, 200м от египетской границы, сюрный вид на Синай.
Мой подельник смертно не любит ездить по шоссе, поэтому пробирались по полям и пустошам вокруг Гвулота и Авшалома. За Авшаломом чудно хорошо: Птички размером с холодильник, антилопы пасутся в кибуцной ботве, легкий ветерок, неяркое солнце.., хорошо! У тайцев какой-то праздник - они не работают, у прочих Песах, тишина первозданная.
Отсутствием тайцев выдали нам мальгизана Юваля из Керем Шалома. Дядя лет сорока с копьем, точная, слегка увеличенная копия Венедиктова. Первый из местных не производящий впечатления атлета, хотя бы отставного. Да и с подъемником (мальгизой) он управляется без огонька. И по всему было видно, что ему нужно отбыть номер до обеда, а там трава не расти - домой в кибуц.
Мы натурально не расстроились, когда поменяли его на еду: в смысле еду привезли, а его увезли.
Мой напарник - Саид товарищ говорливый, с богатым жизненным опытом, и тюрьма, и работа в Африке, — шукшинский такой персонаж, посадил за рычаги своего пятнадцатилетнего сына, и тот оказался вполне хорош.
Кстати я вроде начал понимать зачем меня наняли, когда выяснилось, что рукастый и технически толковый Саид читать умеет только по арабски. Когда потребовалось запустить лейку с цифрового терминала ему незнакомого, он затосковал. Он же рассказал мне как учился английскому. Отдал 9000 шах за 48 занятий и в итоге говорит на бодром пиджине, который освоил вперемешку с португальским в Анголе. Так что ульпан Рахель Зоммер - не ужас-ужас по местным меркам, просто курсимы все эти - одна фигня.

Литературы не вышло, бортовой журнал))

*****
В Беэр-Шеве в русском магазине Костец решил поискать гудбрандсдален. Ага. И Эйяфьятлайокудль.

******
Традиционное воспитание имеет свои прелести. Мои коллеги - мальчишки-бедуины и суданец, не испытывают ко мне братской любви. Но кофе приносят и чашку мою моют. Все таки немолодой человек)))

*******

Любопытно, как в разноплеменном коллективе, говорящем на условно общем языке, возникают языковые конвенции. Ну не знаю я как на иврите будет "закопать", и говорю: "накрыть землей", другие незнающие говорят также, а единственный знающий, говорит также, чтобы мы и дальше понимали.

Хотя какой он нафих "знающий". У него слово "раз" мужского рода. Двоешник.

**********
Резал автогеном трубы на свалке. День жаркий, ветер сильный. Травка загорелась, я не заметил, потом разгорелась так, что тайцы на картофельном поле остановились, и самолет сельхоз-авиации сделал кружок. Ну потушили трактором, хотя и контейнер с картошкой пригорел, да и трактор слегка подкоптился. Потом уже дотаптывали ногами всякую мелочь, смотрю а картошечка-то и сготовилась. Брать не стал, чтобы не нервировать местных.
Кстати, как я от огня тащил баллоны (особенно меня беспокоил кислород), так спринт с автогеном - это явно моё))).


И снова о труде
мечтательный
agnostus
Попробую начать сначала. Моему трудовому стажу в Израиле исполняется год. Четвертому месту работы нет и месяца. В прежнем мире, таких как я называли "летунами", но нонеча не то, что давеча. Я в новом мире, и в нем я новорожденный. Ни о каком осмысленном выборе работы речь не идет. Я продаю то, что удается продать. Беженец распродает вещи, расставаясь с тем, без чего обойдется завтра; я продаю не лучшие навыки, но те, что можно пристроить.

Я начал слесарем в кибуцной слесарке с гордым названием "Центр разработки механических устройств". Тамошний начальник прикупил по случаю подержанное ооборудование для лазерной резки металла, и нуждался в ком-то, у кого хватит нахальства попытаться всё это дело смонтировать и оживить. Исходя из достаточно правдоподобного предположения, что вся эта штука не сильно сложнее принтера, я заявил что готов попробовать. Он согласился с условием, что я начну с работы в цеху, чтобы, как он выразился, "почувствовать руками материал". Я подумал, что в этом есть резон и приступил.

Что такое металлообрабатывающий цех в Израиле: это большой навес на металических опорах, с относительно закрытыми стенами. Никаких систем климат-контроля, кроме гигантских вентиляторов и просветов в стенах не предусмотрено, поэтому летом может быть очень жарко, а зимой очень холодно. Часть работ проводится на дворе в утренние часы, пока солнце еще не начало жечь. Квалификация слесаря включаент в себя умение обращаться с ручным инструментом, главным из которого является болгарка, сверлильным станком, гидравлическим пресом и его производными, варить полуавтоматом в CO2, резать автогеном, если умеете токарить, хотя бы немного, и варите электродами — вы эксперт, если умеете варить аргоном - суперзвезда, если знаете основы начертательной геометрии и читаете чертежи - можете претендовать на серьезныую зарплату. Абсолютно обязательно иметь права на подъемник. То, что все промышленные постройки временные, и производство легко перекочевывает с места на место, ведет к тому, что в них редко монтируют тельферы и лебедки, и весь спускоподъем осуществляется именно подъемником.

Из всего вышеперечисленного я умел болгаркой и дрелью, и не боялся встать к токарному станку. Я не умел говорить, кроме нелепой лексики из ульпана, о котором я как-нибудь напишу отдельно, и кое-чего из самообразования по части грамматики. То есть наличные полтора слова я приставлял друг к другу достаточно уместно. Никакого представления, о том как устроены трудовые отношения в Израиле у меня не было. Какие существуют особенности отношений в коллективе — не понимал. И вообще явился полным чебурашкой — неведомым зверем, которого нашли в ящике с апельсинами, и пытаются приделать к общественной пользе.

Структура рабочего дня в целом такова: стартуем в семь, завершаем в пять. Из этих десяти часов вычитается сорокаминутный обед и две десятиминутных переменки на кофе. Всё остальное время нужно работать, и это не шутка. Простой, перекур, неопределенные занятия - за этим следит мастер цеха, которого зовут менаэль ицур, и который первый гад пролетарию. Остальные рабочие также за тобой приглядывают и опционно постукивают, но это уже вопрос внутриколлективный. Мне относительно повезло, я пришел помощником слесаря в бригаду, состоявшую поначалу из семи бедуинов и одного русского — "еврея по теще", которые приняли меня очень хорошо, объяснили где нужно напрягаться, а где не обязательно, как прирастить себе рабочих часов: учет времени ведется картоматом, и если правильно отмечать начало и конец рабочего дня, то набегают минутки, которые в итоге складываются в сверхурочные часы, а они оплачиваются отдельно.

К тому моменту, как назрел кризис — часть бедуинов уволили и наняли вместо них русских товарищей с биржи труда (на самом деле, коах адам - это специфическая для постсоветских людей форма найма, не имеющая отношения к бирже труда), я уже освоил сварку полуавтоматом и газовую резку, и навтыкался во всяких ручных операциях, а гидравлический дырокол — минакевет стал моей визитной карточкой).

О работе с "русскими" я тоже напишу отдельно. Но в данном случае, их появление резко напрягло отношения в бригаде, и развязало руки мастеру цеха — редкостному, прямо скажем, персонажу. К тому же, лазерный резак как лежал в гуано, так и продолжал там лежать. И наш главный совершенно не заикался о продолжении этого разговора. Когда же я на заметно полутшавшем иврите завел с ним беседу о подъеме жалования с минималки до каких-то заметных сумм, он отдался лишь на один шекель в час, что меня никак не устраивало. И наконец я перехал из кибуца в мошав, и лишился удовольствия ходить на работу пешком триста метров, а стал ездить 18 км на велосипеде туда, и столько же обратно, что и привело меня к решению сказать спасибо этому дому.

*** продолжение следует ***

Велосепидаринг Баарец "ד" (далет)
мечтательный
agnostus
Rehov_BaNegev.jpg
Расскажу про две попытки (одна удачная) найти набатейские развалины "Реховот Банегев". Это один из городов набатейской дороги благовоний, не так хорошо сохранившийся как Шивта, но много более обширный по сравнению с Халуцей. Насколько я понимаю, город развалился в 6 в.н.э., в следствии землятресения суффозионной природы, т.е. в один день. Развалины представляют собой акуратненькие кучки стройматериалов, своим расположением, размечающие планировку поселения.
Первую попытку я предпринял в конце декабря. Выехал из Эйн Хабесора по синглу на кибуц Цеэлим (15 км), и далее по шоссе 222 до съезда на осевую, не доезжая километров семи, до Халуцы. Осевая, это прямая грунтовка, проложенная через полигоны к Египетской границе. Грунтовка сносная там, где не прошли танки, там где прошли - разрыхленный песок, который вполне едется, только медленно и физкультурно. По ней километров 12 до отворота на восток, на джиповку вдоль вади, которая и должна была вывести меня к развалинам, согласно картам Амуд Анан. Поворот был маркирован, а сама джиповка нет. Собственно говоря, это было просто направление по такыру, заросшему редким кустарником. Недавние дожди промочили такыр, я плохо себе представляю микрогеологию явления, но местами, вместо твердого суглинка образовались болотные окна, сформированные этакой ньютоновой жидкостью: пробежать можно, а проехать на веле на низкой скорости нет - велосипед мгновенно тонет по оси. Такие окна отличаются по цвету и легко объезжаются если не спать за рулем:))
Однако, погода, идеальная для езды - пасмурно и штиль, оказалась плоха для навигации: между грядами сопок я просто потерял маршрут. Проехав по ощущениям не менее 15 км, по навигатору я стоял на месте. Возможно, вблизи границы и басиса РЭБ военные просто сбивают показания GPS. Я рассчитывал на довольно короткую прогулку, поэтому воды взял две нормы, а еды не запас вовсе. Кроме того, смартфон вне зоны действия сети сажает аккумулятор очень быстро. Я решил возвращаться и свернул, как мне показалось на Север. Однако не тут-то было.
Поднявшись на перевал между двумя грядами сопок, настолько затянутый песком, что местами мне пришлось вести велосипед рядом, Я увидел, южные окраины Беэр-Шевы, и решил, что надо забирать западнее. Среди множества джиповок, ни одна не показалась мне достаточно убедительной, и я поехал напрямую через пустыню, благо грунт был достаточно слежавшимся и держал сносно. Наградой за плутания была встреча с небольшим стадом очень красивых и неожиданно крупных антилоп, которых я поднял из маленького вади прямо перед передним колесом. В итоге я опять забрал слишком далеко к востоку и выехал к бедуинской деревне за Ревивимом. До шоссе было рукой подать, но встретилось неожиданное препятствие - кибуцные и мошавные поля оказались отделены от шетахов рвом в два человеческих роста и валом, настолько крутым, что перебраться через них с велосипедом представлялось затруднительным. Можно было ехать по вади до Халуцы на запад, или искать способ форсировать колхозную ограду. Я выбрал второе, и в конце концоа нашел некое подобие перехода.
Выбравшись на шоссе, я асфальтом вернулся до кибуца Гвулот, и оттуда грейдером в Эйн Хабесор. Итого почти десять часов и 90 с лишним километров.
Вторая попытка, хоть и удачная, была та же плохо подготовлена как и первая. Я взял с собой энерджи банк, чтобы не остаться без связи, но продовольствие решил закупить по дороге в кибуце Цеэлим. Однако в шабат тамошний маколет работает только сорок минут, и я таки ошибся со временем его работы, и опять остался без еды. Я выехал тем же маршрутом, только сэкономил себе пару километров – не стал проезжать полный сингл над вади Хабесор, а переправился по подвесному мосту на шоссе 222. По нему я доехал до Халуцы, чтобы искать развалины на обратном пути, и свернул в пустыню.
Солнечная погода и ветер за 15 м/с в лицо. Не проехав и двух километров по грейдеру в сторону Синая, я был вынужден передохнуть в развалинах Халуцы.  Дорога - помесь зубодробительного грейдера с очень сухим, сыпучим песком, трудно проходимым особенно на подъеме. Перевалив с матерной бранью через две гряды сопок, переодически прячась от ветра в промойнах вади, я выехал на плоскую как стол равнину, ограниченную с запада невысоким плато с обрывистыми стенами. Ветер немного стих, и я поехал вдоль обрыва, в поисках подъема, так-как карта утверждала, что развалины находятся именно на плато. Я обогнул его с юга и поехал в галфинд, переходящий в бакштаг. Тут я понял, что езда против ветра в пустыне трудна, а по ветру просто опасна. Справа и слева меня обгоняли песчаные смерчи, такие небольшие торнадо, метров 5 в основании. В прошлом году у меня был опыт встречи с такой штукой, повторять не хотелось. И тут я увидел развалины небольшого сооружения, вблизи оказавшимся набатейским колодцем. "Если виден лисий хвост, значит близко лиска", я оставил велосипед и полез на обрыв, благо там было нечто похожее не тропу. Сразу за гребнем я увидел искомое. Очень впечатляюще, но не очень фотогенично. Я не стал множить мерзость скверных пейзажей. Еще вернусь. Перекурил и тронулся к велосипеду. Внизу оказалось два джипа с ребятами, которые не мало обалдели, узнав, что я катаюсь по пустыне один, и предложили подбросить меня до шоссе. Я отказался, сказав, что так не спортивно, и проявил нездоровую аскезу, отказавшись от сендвичей и шоколада. Обо всех отказах я пожалел через десять минут.
Дорога, которая должна была вывести меня на осевую, по которой я заходил в пустыню в прошлый выезд, поднималась круто вверх, и была сложена настолько крупной галькой, что на подъеме я просто падал, из-за подклиненных колес, сумка на заднем колесе бешено парусила, снижая управляемость велосипеда до нуля. Каждый спуск был затянут песком на столько, что можно кататься на сноуборде. Но вид с перевала (превая картинка), вполне опрадал неудобства.

Крайне короткий и опасный спуск вывел меня таки на знакомую осевую, я выбрался на шоссе, и по ветру быстро дошел до Цеэлима. Там разжился в бассейне кофе и мороженным, попутно объяснив очаровательному мальцу, что такие картинки  с зеевим мешугаим (у меня на джерси смешные принты с воющими волками), носят одинокие чокнутые райдеры. Очень его позабавил. У меня детский уровень иврита:))

Итак гештальт исполнен. Впереди Авдат.

Велосипидаринг баарец "ג" (гиммель)
мечтательный
agnostus

Давно не писал, да и как-то не приводилось, хоть и катал регулярно. Самым длинным был рекордный летний заезд в Зикким, на море. Было реально жарко, да и возвращались мы с коллегой в самое пекло. Однако не драма.
Но о том, что местные преувеличивают непроходимость израильской жары, я писал.
Ежедневно ездил на работу, сначала по 16 км. в один конец, потом по 7. Но это как-то не очень интересно.
Из нового: съездил на Север, и поменял покрышки.
Про Север: там - плохо.
Я наконец понял, что израильские пробки есть. Они не в Центре, и даже не на Юге, они в окрестностях Хайфы. Я там видел нечто даже не питерском, в московском стиле – бесконечная очередь стоящих автомобилей. В ней даже находились дебилы, которые пытались пробираться обочиной. Особо упоротые даже осмеливались мне бибикать. Я, впрочем, реагировал вполне по-израильски.
На весьма оживленном шоссе №75 нет освещения, асфальт хуже чем на "трехциферной" дороге в Негеве, и ливневки прорезаны пазами ВДОЛЬ направления движения. То есть, в обочине имеются щели около трех дюймов шириной и метра полтора длинной. Один раз поймать колесом на спуске - и кирдык. Рельеф очень серьезный. Спуски-подъемы не затяжные, но крутые. Ну и холодно и мокро. Это, впрочем временно.
Отвратительные места усугубились тем, что я вляпался в забытое правило: с велосипедами не пускают в поезда в час пик (7-9; 16-19).  На промороженной платформе в Йокнеаме, где мне пришлось загорать два часа, охранники организовали мне кофе и горячую плюшку. В Хайфе вратарь на перроне не пропустил меня - транзитного пассажира через турникет, но вызвал мне барристу, который принял у меня заказ, и передал его через вертушку. В общем, на севере ездть нужно с оглядкой. Езда мало чем отличается от питерской, может даже жестче.
Про резину. Поменял Швальбе Харрикейн на Ральф Рейсинг. По асфальту очень медленно. Гравийный грейдер идут, хотя на высоких скоростях не очень держат дорогу. Но песок любой: сухой, влажный, мокрый, глубокий держат отлично, камень вперемешку с кедровыми шишками – выше всяких похвал, такыр, севшую до мраморной плотности глину, также отлично. Короче, превратил свой быстрый вел в трактор, но открыл для себя новые маршруты. Очень хочется шоссер, КК и фэт-байк в одном гараже:)))


***
мечтательный
agnostus
В маколет кибуца Маген два пьяненьких тайца покупают выпивку и закуску: два литра Джек Дэниелс и пол кило яблок. Старший рослый - выше меня здоровяк, с седыми, неожиданно вьющимися волосами собранными в косу, и жидкой бороденкой, одет в обрезанные джинсы и толстовку с оторванным рукавом. На лице характерный след от балаклавы - посеченнаая песком часть лица вокруг глаз. Младший — новоприбывший, мелкий в еще новой одежде, теплой по сезону. Старший благодарит кассира (тОда балабай - акцент очень забавный), и говорит, что сегодня праздник - племяннику дали рабочую визу, вот он приехал, теперь заживет. За ними я, в костюмчике с летучими мышками и воющими волками, в черном шлеме и с корзинкой сладостей - натурально оззи - князь тьмы, за мной умиленно глядящий на нас молодой кибуцник-сабра. Интересная у нас тут публика живет.
Многого я ожидал от Израиля, но вот не ждал, что буду приятельствовать с суданцами и бедуинами, и доброжелательствовать с тайцами. "Сенатор-мавр и люмпен-скиф равно родня ему..."

Израфото
мечтательный
agnostus
Поиграмши  в выставочную деятельность с русскими картинками, понимаю что надо переходить на местный материал. Его много, но все какая-та вампука: кибуцные рабочие, бедуинские тусовки, нарядные пейзажи. Матрешка и медведь с ближневосточным акцентом. Все нарядно, но не то. Нет языка.
_DSC0729.jpg_DSC0196.jpg_DSC0153.jpg_DSC2170.jpg
_DSC0835.jpg_DSC0912-Edit.jpg

Попытался вернуться к обнаженной натуре. Учитывая некоторые метаморфозы моей собственной жизни, тут угол зрения немного сменился:) В кадре чудесная Лена, в нынешней жизни воспитатель детского сада колхозного и бегунья в марафонскую даль)).
_DSC0153.jpg_DSC2170.jpg_DSC0835.jpg_DSC0912-Edit.jpg

Вобщем, как и было сказано - живем:))

Продолжаем помолясь
мечтательный
agnostus

К сожалениюдебилы из Partner так и не починили мой телефон, а квартирный хозяин, прикрываясь Суккотом, не решил как сочинить нам стационарный интернет, посему буковками.
Сдается мне все более, что с евреями в Израиле туго. Вот русские есть, грузины есть, украинцев - просто шквал, марроканцы, французы, аргентинцы... Иврит модернит - сущая лингва франка.
Коллега - еврей по теще рассказывает историю про свой белый мерседес, который хороший, но его все время починять надо. Мерседес достался от мужа мамы, бывшего преподавателя университа Бен-Гурион, а ныне офакимского таксиста.
Этот муж познакомился с мамой, когда та (никаких евреев в анамнезе), приехала на погостить к сыну, уже разведенному. Уж как Моше, который стал Мишей, с ней общался не зная ни слова по-русски - загадка, но любовь срослась, он поехал в Украину, женился и привез маму в Израиль.
Так за машину, после того, как Миша с Серегой посетили одного местного умельца по мерседесам, понятно, дагестанца, тот спросил: как так вышло, Сергей, что ваш папа говорит только на иврите, а вы и по-русски? Сергей (Украина, Мукачево) и ответил, что все очень просто: папа марроканец, а он русский.

Вчера снимал бедуинскую помолвку в Рахате. Сильно. Помолвка - праздник женщин и детей. Только жених из мужчин детородного возраста. Большинство говорит только по-арабски. И все эти тетеньки очень хотят фотографироваться. Ну я напрыгался)) жестами все, жестами...


?

Log in