Categories:

Разорванная ветром теплица в мошаве Йеша

Сегодня был песчаный шторм. Сначала порывистый ветер сменился упорным Зюйд-Остом, а потом на нас надвинулась стена темного горизонта, взвешенного тончайшим песком. 

Ни очки, ни ватник, не перчатки не преграждают его проникновения. Он шуршит на ладонях, тихо сползает по спине. Стоит отвернуться и перестать щуриться, как он начинает осыпаться из морщин у глаз, припудривая и без того забеленные им скулы. 

Пока сидишь в тракторе с вынужденно открытыми обеими дверями он красит охрой каждую складку брюк, и сам себе начинаешь казаться какой-то нелепой курортной фигурой: как если б игрок в пляжный волейбол уселся на пятую точку, не приняв подачу, а на него кто-то накинул брезентовые штаны и фуфайку.

И ветер. Злой, холодный и солнечный. Ветер в пустыне ласковым не бывает, но зимний шараф – это какая-то особенная стихия. И он не воет и не свищет, он скрежещет все тем же песком. И уже не знаешь, что мешает слышать голоса людей рядом: песчаные пробки в ушах или этот скрежет. Когда пересаживаешься из трактора в машину, на пару минут, перегнать её подальше, расчищая место для маневра с двенадцатиметровой трубой, его тон снижается до шороха, а музыка из приемника кажется необычайно чистой и ясной, не смотря на убогую акустику фермерского пикапа.

А потом, когда выходишь, чтобы протиснуться сквозь эти оранжевые вихри обратно к трактору, вдруг замечаешь в небе журавлиные клинья, и понимаешь, что там, у них, наверху есть ветер, но нет песка. Другой этаж мира.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.