agnostus

Categories:

РОССИЯ-ИЗРАИЛЬ. НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД

Длинный день. Все дни перелетов длинные, но этот какой-то особый. Мама внезапно почувствовала себя неважно, и в аэропорт не поехала. То сидела и рыдала, то металась по квартире, что-бы дать еще в дорогу. Костец долго и основательно собирался, но перед самым выходом к машине сообразил, что забыл надеть носки. А вещи уже запакованы, и паковал их я, и куда я сунул носки — в­опрос темный, а вскрывать все это — занятие небыстрое, и совершенно неуместное.

Мать нашла себе дело. Бросилась, подобрала носки, вручила внуку, тут же решила, что не годятся, нашла другие, вручила… В общем «не семья — а какое-то землетрясение».

Пока таксист, традиционный узбек из «Яндекс-такси» медленно переползал через полосы замедления на Дачном, Костик смотрел на дома, детские площадки своего младенчества, вспоминал знакомые магазины, а потом радостно заорал: «А вот там была квартира, которую мы продали». Я по затылку отца понимал, что он сейчас тоже готов разрыдаться. И жалко ему не квартиры, а времени, когда он искал через заводской комитет ВЛКСМ эту «красавицу с огромным черным бантом», ходил в этот дом женихаться, и даже того времени, когда мать три раза на дню бегала туда разбираться со сложной жизнью уже своей матери — моей бабки.

В «Пулково» каша из машин, людей и чемоданов. Что с этими людьми не делай, но предоставленные собственному произволу они увеличивают энтропию системы с космическими скоростями. У стойки быстро. Багаж ушел. Все время, что мы приближались к стойке, отец фотографировал нас на телефон. Потом внезапно оборвал прощание, и мы разошлись не оборачиваясь.

Граница — быстро и любезно. Пограничница — из ухоженных русских красавиц, первого среднего возраста, даже исполнила одну восьмую (шестнадцатую) улыбки, адресованной, понятно, Костецу.

Аэропортовые скитания — та история, с которой знаком каждый пассажир эконом-класса, особенно, летающий малобюджетными авиакомпаниями. Зайти в дъюти-фри, поспотыкаться среди винно-водочной продукции, присесть в баре с каким-нибудь говорящим названием, вроде, «На крыло», найти туалет, гейт, зарядку гаджетов, убедиться, что рейс отложили, и еще отложили, и снова. Мы нашли себе развлечение — настольный футбол в одном и баров. Так увлеклись, что едва не опоздали на трижды задержанную посадку.

Самолет — неинтересно. Спинка кресла соседа спереди слегка давит на кадык, за пять часов развлечений: туалет и обратно. По салону залетал американский таракан, пассажиры несколько оживились.

В Израиль всегда хорошо возвращаться. Все немного набекрень, но работает, и работает довольно шустро. На паспортном контроле заморенная и не особо упорядоченная барышня улыбается гораздо шире своей пулковской коллеги, и мы самым ласковым образом её благодарим, Костец на своем певучем иврите, я на своем стеснительном акценте. В моей ивритской речи отсутствует куртуазность и реверансы, приходится заменять их доброжелательностью и открытостью. Что, кстати, не подразумевает того, что «реверансы» мне менее милы.

Последний поезд на Беэр-Шеву с пересадкой сквозь остро пахнущий Тель-Авив. Сонные датишные дети, целующаяся молодежь. За окном все меньше огней, и мы в Офакиме.

Внезапно исчезло заказанное такси. Тащим наши мешки на шоссе ловить попутку. Ночь. Никто не едет, а кто едет — не останавливается.  Есть приятные исключения, вроде двух очаровательных барышень, пробирающихся в Эйлат, но наша деревня для них слишком сильный крюк. Наконец нам везет на жизнерадостного таксиста, и мы дома. В квартире почти нечем дышать. Мы распахиваем окна, начинаем стелить белье. Всю дорогу скакавший Костец грустнеет. Пусто без мамы. Хорошо, что можно провалиться в сон. Сутра мы принюхаемся к дому, потом он встретится с друзьями, будет попроще.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.