Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

חקלאי זה גזע

Оптом с ФБ

Хагай за токарным станком.
Хагай за токарным станком.

* Хагай говорит, что у него номерок к зубному. К какому, спрашиваю, из докторов? А он мне: да я не запоминаю имен этих русских. И тут меня что-то разобрало. "Русские", говорю придумали и сделали эту страну. От Жаботинского до Трумпельдора, от Бялика до мамы Рафуля. А тут банда марокканцев и очучхевших от пустопорожнего снобизма сабаров не может запомнить имена докторов, которые им бивни вставляют.
Начальство некисло охуело. Ты, говорит, только не волнуйся. Да я и не божежьмой.

Collapse )
חקלאי זה גזע

ВВС – Военно Воздушные Силы

https://instagram.com/p/BFQ-Nm1zTbZ

На вооружении ВВС ЦАХАЛ стоят американские самолеты с еврейским акцентом. F-15, F-16 и F-35. Акцент неважен, важно то, что перед взлетом к самолету прислоняют стремяночку, с которой техник проверяет пристегнулся ли пилот, что с керосином и маслом, стояночник и прочее. Самолет – штука нежная, и для каждой модели стремянка своя, забубенной формы, которая зависит от угла между крылом и фюзеляжем, радиуса кривизны борта в точках касания, высоты стоек шасси и т.д. 

Но это присказка, а сказка в том, что ломанные стремянки починяем мы. Не просто наша контора, а конкретно я и Нассер – сварщик-аргонщик из Судана – мелкий, кривозубый, почти неговорящий на иврите, небрежный в исламе – короче, отличный парень, как и все наши негры, скорый на помощь и на шутку.

Стремянки поступают к нам под секретными номерами, которые в которых закодирован тип самолета, эскадрилья и военная база. Код этот я сегодня расколол, но вам не скажу – военная тайна, а я тот еще шмуцник (мальчиш-кибальчиш). Для простоты мы говорим, что есть стремянки со складным бампером, с нескладным и голимые (сулям мечукмак). 

Collapse )
חקלאי זה גזע

Работа — жизнь моя

https://instagram.com/p/BsFRLCXhPwd

Хагай: Дима, ты знаешь, что на иврите значит "метаскель" (לתסכל - фрустрировать)?
Я: Представь себе, да.
Хагай: Так вот меня чертовски фрустрирует, если работа не летает. Я не могу зарабатывать, если мои рабочие не шевелятся. Ты понимаешь? Ты знаешь что случилось в Нью-Йорке?
Я: Биржа упала. Тель-Авив просел по индексам на 7%.
Хагай: Хорошо, значит ты меня понимаешь...
Хасан: Дима, что такое "метаскель"?
Я: Ну это такой облом, который приключается с человеком, причем постоянно, и он и "кушать не может", и хер у него не стоит.
Хасан (оглядывает фронт работ, садится и закуривает): Ну все. Хана этому ишаку.
....
Видимо неочевидную связь между хагаевой фрустрацией и Тель-Авивской биржей, Хассан понимает без объяснений. Я таки не вполне. Наверное завтра у него IPO.

Хагай — мой начальник, Хассан — мой коллега, мастер цеха.

חקלאי זה גזע

Немного войны ноябрьским утром

На автобусной остановке в райцентре почти сплошь военные. Срочники, резервисты, в форме и в трусах, с оружием и без. Из штатских — тайцы, которых не пустили работать в поля и старики.

На перронах автобусов на Тель-Авив, Ашкелон и Беэр-Шеву стоят три армейских джипа: лендровер с удлиненной базой, из-за скошенных задних свесов и дуг безопасности очень похожие магазинные корзинки. На редкость уродливая машина. Их экипажи – пятнадцать подростков в полном милитари-фарше жрут пончики, принесенные деревенскими волонтерами, курят, и ковыряются в своих смартфонах.

Внезапно командир, подросток чуть старшего возраста с роскошными марокканскими пейсами, подрывается и вся банда за ним. И происходит удивительная метаморфоза: надеваются бронежилеты, разгрузки, перчатки, очки шлемы с различным электронным обвесом, и дети с пончиками превращаются в боевой инструмент. «Трансформируюсь». Водитель за руль, радист к рации, пулеметчик к его жутковатому устройству, десантники на странные насесты.

Командир остается без шлема. Машины выруливают к выезду с остановки, проезжая мимо двух бабок «золотого возраста». Они явно родились до провозглашения Государства, и в совсем иных климатических поясах. Вязанные свитера и шапки, очки, что твой телескоп. Одна из них распрямляется, отрывая трость от земли и шутейно отдает честь проезжающему джипу. Солдаты смеются и салютуют в ответ.

Collapse )
חקלאי זה גזע

История первая: про работу -1

Вторая история из израильских зарисовок. На сей раз работа и трудоустройство. Вылетел из регламента обширностью темы, а все едино — рыхловато да сумбурно. Одна надежда - тема занимательная)))

חקלאי זה גזע

вечные ***




Лицо тракториста привъезде в цех, ну и трактор его соответственно. Иногда мне кажется, что я тону во всем этом, просто тону.

Нет ни рефлексий, ни стремлений, ни внятных целей. Строго говоря, я просто занимаюсь "пешковским" прохождением жизни. Но хорошо её проходить в тридцать, а вот в заметно более познем возрасте, появляется чувство, что не я прохожу жизнь, а она уходит. Не обогащая, не насыщая, не пробуждая реакций. Понятно, что все это диалектика, и процесс взаимопроникновенный, но от чего-то тошно.
Забавно освоить все эти адские механизмы, но вопрос "зачем", он уже даже перестал стоять, и это-то и пугает. Я конечно утешаю себя мыслью, что я переживаю какой-то очень сильный новый опыт, но перспектива его применения все туманнее. Ну научился я водить трактор, подъемник и т.д., и что? Это при моей невостребованной квалификации и умении думать — сущее ничто. Я обретаю навыки ручного труда, но неоправданной ценой. То, что любой мальчишка осваивает за час, я мучительно зазубриваю неделями. Я продвигаюсь в изучении очень непростого языка на котором с трудом говорят 8 миллионов человек, и все безграмотно. В этом языке невостребована ни журналистика, ни иной литературный труд. Я однозначно получил некоторые очень важные вещи, но и заплатил за них по самой высокой таксе.

И все это я пишу вместо исходного месседжа:)
А хотел я написать, что как только хороший фотограф находит свою "фишку", и начинает ее успешно монетизировать, он тут же умирает как фотограф.






חקלאי זה גזע

У нас в Мичигане

Мой начальник, один из них точнее, — Хагай Гроссвиртц — личность легендарная в районе. Он и коней разводил, и верхом за конокрадами с пистолей гонялся, и по железу главный, и по строительству, и вообще — первый парень на весь Эшколь. 

Внешностью он вышел крайне колоритной: приземистый, косая сажень, пудовые кулачищи, на короткую шею насажена огромная бритая голова с лицом памятника маршалу Жукову, если б маршал Победы случился евреем. Бекицер, таким бы можно было вообразить Менделя Крика — бенинапапу.

Он все знает и все умеет, а кроме него никто ничего не знает и не умеет. Любимые фразы: «вы работаете, как дебилы», «перестаньте жрать и подвиньте это», «работай как сказал я; я знаю, ты нет», «а здесь у тебя ошибка». Последняя произносится зловещим тоном из-за спины работника.

О нем слагают анекдоты и легенды, последняя такая: самый недавний из взорванных ЦАХАЛ тоннелей террористов, выходил как раз невдалеке от хагаева дома. За время работы саперов, он успел сесть на уши офицерам, объясняя им как правильно взрывать туннели, о чем гордо и в картинках рассказал нам за утренним кофе. В обед мы с Хассаном (слесарь-бедуин) и Нассером (подмастерье-суданец) развили тему. В нашей версии, Хагай каждую ночь выходит из кибуца и бродит вдоль границы, как видит хамасника лезущего из тоннеля, пинает его сапогом и говорит: «дебил, так не копают». А ХАМАС добьется успеха, когда Хагай сам пророет тоннель в Газу, чтоб показать как это делается.

мечтательный

Велосепидаринг Баарец "ד" (далет)

Rehov_BaNegev.jpg
Расскажу про две попытки (одна удачная) найти набатейские развалины "Реховот Банегев". Это один из городов набатейской дороги благовоний, не так хорошо сохранившийся как Шивта, но много более обширный по сравнению с Халуцей. Насколько я понимаю, город развалился в 6 в.н.э., в следствии землятресения суффозионной природы, т.е. в один день. Развалины представляют собой акуратненькие кучки стройматериалов, своим расположением, размечающие планировку поселения.
Первую попытку я предпринял в конце декабря. Выехал из Эйн Хабесора по синглу на кибуц Цеэлим (15 км), и далее по шоссе 222 до съезда на осевую, не доезжая километров семи, до Халуцы. Осевая, это прямая грунтовка, проложенная через полигоны к Египетской границе. Грунтовка сносная там, где не прошли танки, там где прошли - разрыхленный песок, который вполне едется, только медленно и физкультурно. По ней километров 12 до отворота на восток, на джиповку вдоль вади, которая и должна была вывести меня к развалинам, согласно картам Амуд Анан. Поворот был маркирован, а сама джиповка нет. Собственно говоря, это было просто направление по такыру, заросшему редким кустарником. Недавние дожди промочили такыр, я плохо себе представляю микрогеологию явления, но местами, вместо твердого суглинка образовались болотные окна, сформированные этакой ньютоновой жидкостью: пробежать можно, а проехать на веле на низкой скорости нет - велосипед мгновенно тонет по оси. Такие окна отличаются по цвету и легко объезжаются если не спать за рулем:))
Однако, погода, идеальная для езды - пасмурно и штиль, оказалась плоха для навигации: между грядами сопок я просто потерял маршрут. Проехав по ощущениям не менее 15 км, по навигатору я стоял на месте. Возможно, вблизи границы и басиса РЭБ военные просто сбивают показания GPS. Я рассчитывал на довольно короткую прогулку, поэтому воды взял две нормы, а еды не запас вовсе. Кроме того, смартфон вне зоны действия сети сажает аккумулятор очень быстро. Я решил возвращаться и свернул, как мне показалось на Север. Однако не тут-то было.
Поднявшись на перевал между двумя грядами сопок, настолько затянутый песком, что местами мне пришлось вести велосипед рядом, Я увидел, южные окраины Беэр-Шевы, и решил, что надо забирать западнее. Среди множества джиповок, ни одна не показалась мне достаточно убедительной, и я поехал напрямую через пустыню, благо грунт был достаточно слежавшимся и держал сносно. Наградой за плутания была встреча с небольшим стадом очень красивых и неожиданно крупных антилоп, которых я поднял из маленького вади прямо перед передним колесом. В итоге я опять забрал слишком далеко к востоку и выехал к бедуинской деревне за Ревивимом. До шоссе было рукой подать, но встретилось неожиданное препятствие - кибуцные и мошавные поля оказались отделены от шетахов рвом в два человеческих роста и валом, настолько крутым, что перебраться через них с велосипедом представлялось затруднительным. Можно было ехать по вади до Халуцы на запад, или искать способ форсировать колхозную ограду. Я выбрал второе, и в конце концоа нашел некое подобие перехода.
Выбравшись на шоссе, я асфальтом вернулся до кибуца Гвулот, и оттуда грейдером в Эйн Хабесор. Итого почти десять часов и 90 с лишним километров.
Вторая попытка, хоть и удачная, была та же плохо подготовлена как и первая. Я взял с собой энерджи банк, чтобы не остаться без связи, но продовольствие решил закупить по дороге в кибуце Цеэлим. Однако в шабат тамошний маколет работает только сорок минут, и я таки ошибся со временем его работы, и опять остался без еды. Я выехал тем же маршрутом, только сэкономил себе пару километров – не стал проезжать полный сингл над вади Хабесор, а переправился по подвесному мосту на шоссе 222. По нему я доехал до Халуцы, чтобы искать развалины на обратном пути, и свернул в пустыню.
Солнечная погода и ветер за 15 м/с в лицо. Не проехав и двух километров по грейдеру в сторону Синая, я был вынужден передохнуть в развалинах Халуцы.  Дорога - помесь зубодробительного грейдера с очень сухим, сыпучим песком, трудно проходимым особенно на подъеме. Перевалив с матерной бранью через две гряды сопок, переодически прячась от ветра в промойнах вади, я выехал на плоскую как стол равнину, ограниченную с запада невысоким плато с обрывистыми стенами. Ветер немного стих, и я поехал вдоль обрыва, в поисках подъема, так-как карта утверждала, что развалины находятся именно на плато. Я обогнул его с юга и поехал в галфинд, переходящий в бакштаг. Тут я понял, что езда против ветра в пустыне трудна, а по ветру просто опасна. Справа и слева меня обгоняли песчаные смерчи, такие небольшие торнадо, метров 5 в основании. В прошлом году у меня был опыт встречи с такой штукой, повторять не хотелось. И тут я увидел развалины небольшого сооружения, вблизи оказавшимся набатейским колодцем. "Если виден лисий хвост, значит близко лиска", я оставил велосипед и полез на обрыв, благо там было нечто похожее не тропу. Сразу за гребнем я увидел искомое. Очень впечатляюще, но не очень фотогенично. Я не стал множить мерзость скверных пейзажей. Еще вернусь. Перекурил и тронулся к велосипеду. Внизу оказалось два джипа с ребятами, которые не мало обалдели, узнав, что я катаюсь по пустыне один, и предложили подбросить меня до шоссе. Я отказался, сказав, что так не спортивно, и проявил нездоровую аскезу, отказавшись от сендвичей и шоколада. Обо всех отказах я пожалел через десять минут.
Дорога, которая должна была вывести меня на осевую, по которой я заходил в пустыню в прошлый выезд, поднималась круто вверх, и была сложена настолько крупной галькой, что на подъеме я просто падал, из-за подклиненных колес, сумка на заднем колесе бешено парусила, снижая управляемость велосипеда до нуля. Каждый спуск был затянут песком на столько, что можно кататься на сноуборде. Но вид с перевала (превая картинка), вполне опрадал неудобства.

Крайне короткий и опасный спуск вывел меня таки на знакомую осевую, я выбрался на шоссе, и по ветру быстро дошел до Цеэлима. Там разжился в бассейне кофе и мороженным, попутно объяснив очаровательному мальцу, что такие картинки  с зеевим мешугаим (у меня на джерси смешные принты с воющими волками), носят одинокие чокнутые райдеры. Очень его позабавил. У меня детский уровень иврита:))

Итак гештальт исполнен. Впереди Авдат.
мечтательный

***

В маколет кибуца Маген два пьяненьких тайца покупают выпивку и закуску: два литра Джек Дэниелс и пол кило яблок. Старший рослый - выше меня здоровяк, с седыми, неожиданно вьющимися волосами собранными в косу, и жидкой бороденкой, одет в обрезанные джинсы и толстовку с оторванным рукавом. На лице характерный след от балаклавы - посеченнаая песком часть лица вокруг глаз. Младший — новоприбывший, мелкий в еще новой одежде, теплой по сезону. Старший благодарит кассира (тОда балабай - акцент очень забавный), и говорит, что сегодня праздник - племяннику дали рабочую визу, вот он приехал, теперь заживет. За ними я, в костюмчике с летучими мышками и воющими волками, в черном шлеме и с корзинкой сладостей - натурально оззи - князь тьмы, за мной умиленно глядящий на нас молодой кибуцник-сабра. Интересная у нас тут публика живет.
Многого я ожидал от Израиля, но вот не ждал, что буду приятельствовать с суданцами и бедуинами, и доброжелательствовать с тайцами. "Сенатор-мавр и люмпен-скиф равно родня ему..."