Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

мечтательный

Политика партии. Обновляемое

Дорогие гости, я веду этот журнал с 2004 года. Начинал я его почти юношей трепетным, сегодня ж я муж, с лицом утомленным пьянством и развратом бдениями над манускриптами и суровой аскезой.

Я коммерческий фотограф широкого профиля. Живу и работаю в Санкт-Петербурге, c августа 2015 в Израиле, но выезжаю на гастроли, коли есть потребность. Моей профессиональной деятельности посвящен «официальный» сайт, здесь же всего помаленьку: тексты обо всяком разном, картинки различной степени нелепости, короче всякий субпродукт.

Здесь иногда встречается ненормативная лексика и adult content, так что уводите детей от мониторов, или стойте у них за плечом.

У меня нет никакой френд-политики. Я могу подписаться на полупустой журнал хорошего человека, которого знаю в реале, а могу и не подписаться, могу увлечься ЖЖ совершенно незнакомого автора, если там интересно - зависит от положения звезд. Никакого взаимофрендинга нет и не будет, мне искренне безразлично количество читателей данного журнала. Если вы хотите именно подружиться пишите в комменты - они скрыты.

Впрочем - велкам.
חקלאי זה גזע

И другие звери

На работе стою, курю, рисую на стене лошадку кисточкой и красочкой. Сзади подкрадывается начальство в лице Куки.
- Дима, ты чем занят?
- Рисую лошадку.
- Нет, по работе чем занят?
- С утра отправлял клиентам конструктор "Собери сам", выпуск "Овощебаза", две коробки по пятнадцать тонн. Сейчас довариваю спортплощадку для кибуца Кисуфим.
- А почему рисуешь?
- Ну я курю, а под маской не удобно - сигарета не помещается, а варить без маски нельзя по технике безопасности. И вообще, согласно пункту 18 закона "О часах труда и отдыха" от 1959 года имею право на перекур.
Помычал. Ушел. Как маленький, право.

Ещё одна лошадка. Время исполнения три перекура). Жесть, масло, краскопульт, кисть малярная дюймовая.


חקלאי זה גזע

Никто не в ответе за белую суку

Она досталась нам в нагрузку к манископу JCB. Смена экипажей была назначена на девять у верблюжьей фермы. Кибуцники, которые работали на нем утром, двигались колонной: два тендера спереди, за ними трактор. Я засек их около Тель-Фара, в наших местах далеко видно. За трактором бежала белая, недавно ощенившаяся, сильно запущенная сука, той породы, которой бедуины пасут овец.
Когда мы подъехали она, тяжело дыша, лежала под задним колесом. Я забрал ключи, проверил масло и солярку, завел трактор, и уже сдавая назад, подумал: а убралась ли уже глупая псина? Потом увидел ее бегущей за задним тендером в сторону Гвулота и успокоился.
Мы выехали в поле, еще не засеянное, но вспаханное – борозды проведены по песку, как если бы по гигантской линейке – идеально ровно, даже не борозды, а что-то вроде трапециевидных в сечении, высоких грядок. И ведя трактор вдоль лейки я заметил в правое зеркало несущуюся за мной по песку собаку. Она бежала сквозь облако песчаной пыли, будто трактор — это её неразумный щенок, которого она на секунду оставила без присмотра, и вот — уже пора спасать.
Я развернулся перпендикулярно лейке, и медленно покатился к ней, переваливаясь по междурядьям, и стараясь не уронить с палетты, нанизанной на зубы подъемника, ящик с инструментом и запчастями. Встал на ручник, и маневрируя лишь телескопической клешней, поднял Филиппа к точке работы. Заглушил мотор, огляделся, но собаки не увидел. Свернул сигарету, и спустился с трактора перекурить и заодно перегнать «Тойоту» подальше, чтоб не задеть её при следующем маневре. Собака лежала под трактором, тяжело дыша, и отплевываясь от песка.
Весь день она ходила за трактором, как пристегнутая. Когда мы уезжали обедать, она было дернулась за тендером, но потом, увидев, что трактор стоит под лейкой, вернулась к нему.
Когда мы закончили работу, она еле дышала от жары и пыли, и я налил ей остатки воды в крышку от электромотора лейки, все равно еще с ней не закончили, и погнал трактор в гараж. Она даже не обратила внимания на уезжающего на тендере в другую сторону Филиппа, а, не долакав воду, рванула за мной. Пока я небыстро выбирался из полей на проселок, она буквально висела у меня на колесе, но на асфальте стала отставать. Я специально ехал на полном газу, чтобы отделаться от нее до того, как выеду на шоссе.
На шоссе я выехал один, и через несколько минут уже парковал трактор в Гвулоте без собачьего эскорта. Дождался Филиппа, и мы тронулись на базу. Между делом он сказал, что видел её, перебирающейся через шоссе. То есть она была на своем собственном пути к гаражу. В кибуцах не бывает бесхозных, неухоженных собак, у тайцев тоже. Эту скорее всего бросили стоявшие тут летом, и недавно откочевавшие бедуины. Необъясненной оставалась и её любовь к трактору. Любовь, оказавшаяся сильнее жажды.


мечтательный

***

21 швата

У сына в классе есть мальчик Урия из кибуца Гвулот. На фоне прочих жизнерадостных мальчиков и девочек, Урия - товарищ неровный. То нейтральный, то не то, чтоб враждебный, а какой-то угрюмо-сложный. Костик пытается его уяснить, но пока как-то неоднозначно.

У сына есть Хуг Саярут*. Это - скаутский кружок, с которым они ходят во всякие походы разной степени сложности. Раз в две недели мы развлекаемся транспортной проблемой: как доставить Костеца в Региональный Совет Эшколь к старту тиюля**. От нас это недалеко - 18 км., но ему нельзя по шоссе не велосипеде, а автостоп в заход шаббата так себе. Обычно помогают родители других детей из кибуца, которые так же ходят в эти походы, но что-то зима скосила наших детей, и из Цеэлима Костец остался один.

Теперь собираем вместе Урию и Хуг Саярут: Урия таки тоже туда ходит. Значит нужно звонить его родителям и просить их захватить нашего мальчика (для них крюк 16 км). Ну Альфия находит в списке родителей класса телефон мамы, и мы сразу всё понимаем. На аватарке вотсапа изображена принцесса Фиона в истинном троллячем обличии. Нормально все с мальчиком Урией, просто он Шрек. И точно приезжает папа Урии Дуди - мужчина также шрекообразный, в кузове их джипа квартирует огромный кавказец (для Израиля не очень характерная собака), и папа тоже не сияет приветливостью. Здесь оговорюсь, что шрекообразность, в данном случае, это не троллячий облик, но какая-то повадка, нечто трудноописуемое но легко ощущаемое. Ну забирают беню*** и исчезают.

Теперь к чему это я все: незнакомые люди, которым нужно ехать 10 км делают крюк в 16 км, чтобы забрать одноклассника сына, который не относится к его ближним друзьям, родители которого просят их о содействии на жутком ломаном языке, и едва ли когда-нибудь смогут их отблагодарить. Наверное, это просто человеческие отношения

*סיירות - разведка, исследование; корень ס.י.ר образует и разведку, и экскурсию, и крейсерство и даже мотоколяску (סִירָה)
**טִיוּל - прогулка, главным образом пешая; корень ט.י.ל. образует слова связанные со всяким праздношатанием, и обязательно ногами пешком.
***בנְי - "БНИ" - сын мой. Игра слов.
мечтательный

Велосипидаринг баарец - 12, краеведение.

Погода спала, всего 30°C, и сегодня я решил размяться перед броском на Беэр-Шеву и обратно, запланированным на следующую неделю. Там всего 90 км в два конца, но нужно было вкатится в местные реалии. Сейчас я, похоже, окончательно акклиматизировался, можно приступать к тренировкам.

План был двигать до Эшколя, оттуда в сторону Нетивота и обрато через Урим, но на повороте на 232-ую, я поехал не на север, а на юг. Это не было ошибкой. Указатели на Рафиах манили меня с первого дня. Мне нужно было увидеть ту сторону, хотя бы издали. Увидеть место, откуда стреляют. Сейчас по Египту, но взрывается так, что нам слышно. Весь израильский милитаризм кажется игрой в солдатики, если не видеть ту сторону.

Дорога пустая - йом шиши, никто никуда не едет. Пару раз меня обганяли хаммеры с солдатами, снаряженными к делу, машины радиоразведки и еще что-то бронированное, мне не известное. Вдоль дороги обычные сельские пасторали. Никаких млекопитающих по обочинам, зато ящерицы большие и черные, ни разу не похожие на обычных этих средиземноморских. Бугенвилии, сады и прочее тянуться до самой границы, которая там трехсторонняя: Израиль, Газа (да-да я в курсе, что это тоже нашинское) и Египет. Дальше стоп. Танк на позиции, рядом тент под которым, стол стулья, гамак - экипаж готов, но не под броней. Впереди метров 200 отнюдь не КСП, а какой-то помойки, дальше колючка и все. Насколько можно разглядеть — ничего нет. Где-то в нескольких километрах бойцы ИГ берут в плен бойцов ХАМАС. А здесь кактусовая ферма.

Вдоль забора с Газой висят воздушные шары - аэростаты наблюдения. Земля, огороженная и просматриваемая с воздуха, это что-то вовсе пост-апокалиптического свойства.
Обратно возвращался той же дорогой, не хотелось заботиться о воде. (Почти цитирую «Записки…» Г.Ю. Цезаря: «В первую очередь, он озаботился продовольственным делом…»)
На шоссе очень много вчерашней живности. Местная фауна бегает через дорогу, посему дохлые ежики, котики, собачки, лисички и мышки - штатное явление. Штука на км. По жаре они разлагаются и воняют. Это – запах смерти. Вспоминаю, как его описывала Пилар у Хэмингуэя, и думаю, что здесь в Негеве он очень уместен. Смерть пустыне к лицу, хотя бы и бывшей:) Осознание её присутствия рождает и фатализм, и оптимизм разом.
мечтательный

Про пошлое и мертвых животных

Я мучительно, безудержно люблю снимать красиво. Отсюда и съемки индустриальных ландшафтов, дворов-колодцев, «третьей линии» исторического центра, – всего того, что москвичи и понаехавшие называют «питерскими помойками». Потому, что красиво снимая красивое, отчаянно рискуешь свалиться в глубокую пошлятину.

Тотальное потреблядство современников, что соотечественников, что прочих иных, в сочетании с имадженеризмом гаджеттофагов, плодит обильное предложение «красивого». «Имиджингеры» (© В. Нескоромный) даже не понимают того, что снимая красивый пейзаж, и публикуя его в социальных сетях и блогах, они крадут у Бога. Крадут, и сбывают краденное за «лайки».

«Выстрел» (shot) фотокамеры метафизически убивает объект съемки. Фотограф как-бы стирает фрагмент реальности, перемещая его в пространство кадра (Н. Подольский). Таким образом, вопрос художественности – это вопрос легитимности снимка: соавтор ли ты Создателю, или вор? Имеешь ли ты право «убивать» фотографируя, или нет?

Помни, фотограф, каждый красивый пейзаж – спижжен, каждый залайканный котик – убит.