?

Log in

No account? Create an account
חקלאי זה גזע

Vestri tergum est albus

Метки на ракорде

Entries by category: спорт

Оптом с ФБ.
חקלאי זה גזע
agnostus

Что-то нет у меня настоящих текстов для ЖЖ. Все каким-то твитом и морзяночкой.

"Флаг над Иводзимой" или Куки приглядывает за всеми. Куки справа.
"Флаг над Иводзимой" или Куки приглядывает за всеми. Куки справа.

1* Вчера подъезжаю к суперу прикупить чего к шабату. На входе в магазин меня атакует тетенька, с виду русская, но на иврите говорит без очевидного акцента. Сует мне увесистый том, и сообщает, что это очень нужная книга, особенно в нашем небезопасном районе, нужно, чтоб была в каждом доме. Том великоват для телефонного справочника, на обложке ничего не написано, какие-то узорчики, издано солидно.
Мне вроде как ни к чему, я любезно отказываюсь, говорю, что мне достаточно телефона с приложением командования службы тыла. Она напирает — это вообще не про то, просто если эта книга в доме, то будет и удача, и т.д. Я говорю, что не умею читать. Она заявляет, что и не надо, нужно только держать книгу в доме, и будет мне счастье. Ну нет, отвечаю, так это не работает, а вдруг я открою дверь Сатане? Тетка чует, что со мной трудно и отваливает.
Мальчик в кипе, который рядом продает цветы, катается со смеху, это, мол, ты здорово придумал, что читать не умеешь, надо было и мне так сказать, а то еле отбился от нее. Я замечаю, что действительно очень плохо читаю на иврите. А он говорит: книжка-то на английском.

Read more...Collapse )

(no subject)
חקלאי זה גזע
agnostus
Разорванная ветром теплица в мошаве Йеша

Сегодня был песчаный шторм. Сначала порывистый ветер сменился упорным Зюйд-Остом, а потом на нас надвинулась стена темного горизонта, взвешенного тончайшим песком. 

Ни очки, ни ватник, не перчатки не преграждают его проникновения. Он шуршит на ладонях, тихо сползает по спине. Стоит отвернуться и перестать щуриться, как он начинает осыпаться из морщин у глаз, припудривая и без того забеленные им скулы. 

Пока сидишь в тракторе с вынужденно открытыми обеими дверями он красит охрой каждую складку брюк, и сам себе начинаешь казаться какой-то нелепой курортной фигурой: как если б игрок в пляжный волейбол уселся на пятую точку, не приняв подачу, а на него кто-то накинул брезентовые штаны и фуфайку.

И ветер. Злой, холодный и солнечный. Ветер в пустыне ласковым не бывает, но зимний шараф – это какая-то особенная стихия. И он не воет и не свищет, он скрежещет все тем же песком. И уже не знаешь, что мешает слышать голоса людей рядом: песчаные пробки в ушах или этот скрежет. Когда пересаживаешься из трактора в машину, на пару минут, перегнать её подальше, расчищая место для маневра с двенадцатиметровой трубой, его тон снижается до шороха, а музыка из приемника кажется необычайно чистой и ясной, не смотря на убогую акустику фермерского пикапа.

А потом, когда выходишь, чтобы протиснуться сквозь эти оранжевые вихри обратно к трактору, вдруг замечаешь в небе журавлиные клинья, и понимаешь, что там, у них, наверху есть ветер, но нет песка. Другой этаж мира.